Благодарность

Удивительно как-то все это. Вернее, поразительно, передаёт «Хартыя'97».

Многие интеллектуальные товарищи догнали ситуацию местную не сразу, но давно — лет десять, а то и пятнадцать назад. «О-о, — сделали вывод, когда Прилизанный махнул на второй срок, — понятненько». По-отправляли детей разными каналами, подальше от родной земельки, последние лет двести кем-то проклятой. Отправляли, в основном, понятное дело, за океан. «Гулять, так гулять», — вспоминали по-восточному. Кто со второй, кто с третьей, а кто и с пятой попытки штангу неподъемную взял. Не просто это, скажу я вам, совсем не просто, отправить детей за океан.

И вот заедешь на часок в гости к такому, отправившему милых чад в страну счастливую и диву даешься. Человек дачу, гараж, машину, а то и квартиру родителей (бабушек-дедушек) продал и детям увесистую пачку американских денег вручил. Пачку, которую до этого и сам раз в жизни держал, вернее пересчитывал. С третьей или с четвертой попытки осилил. Руки не унимались. Дрожали. «Нате, детки, на первое время должно хватить, родные вы мои. А бабка с дедом с нами поживут. Ничего, заодно и присмотрим».

И вот результат. Дети не сплоховали, цепкие оказались, обучились, не подвели. Некоторые по два раза. Такие, видите, таланты. Кто в скромном Citibank цифры длиннющие складывает тысячи за две в… неделю, кто computer design в поте лица напрягается, считая отдых на Canary Islands уделом богом обиженных. Кто аж на двух работах рук не поглодает, чуть добираясь к ночи на двухместном Dodge до своего трехэтажного домика с мансардой у известного не только российской попсе залива.

И вот забежишь в очередной раз отметиться, обменятся новостями в этом году не очень обычными, к такому папе и спрашиваешь: «Слушай, что ты все оладьи да оладьи печешь? Вредно много мучного. Да и пыль эту — «Пеле» с цикорием, кофе якобы растворимый, еще при большевиках пить помнится бросили».

А в ответ, как говорится, тишина. Водит парень в мастерке позднего Брежнева седой головой туда-сюда, мол, ничего, прорвемся. И левой рукой отмахивается: «Ай ладно, тебе». Стоит перед плитой у окна с приоткрытой форточкой, свет перегораживает. Даже слез в глазах его жены, притаившейся в углу сто лет небеленой кухни, не видно.

Леонид Моряков, специально для charter97.org