1917-й: рифма к 2015 году

Никак нельзя отнести меня к поклонникам последнего российского императора; хотя и к хулителям тоже.

Приход большевиков имел свою историческую логику, а победа их была обусловлена поддержкой русского крестьянства.

Сами мы крестьянские, и мой отец получил высшее образование впервые в нашем роду. В предыдущие столетия мои предки были неграмотными.

На балах моих предков тоже не было, и хруст французской булки был им неведом.

Сложно забыть, что Франция в Первую Мировую поставляла нам не только оружие, но и подковы, шипы, седла для лошадей. Это самой богатой стране мира, ага. С импортозамещением тогда была беда не многим веселей нынешней.

Однако сложно не увидеть некоторого сходства с нашими временами — в той ситуации, что описывает владыка Тихон Шевкунов:

«Царь сумел бы удовлетворить нужды русских рабочих и крестьян; полиция справилась бы с террористами. Но было совершенно напрасным трудом пытаться угодить многочисленным претендентам в министры, революционерам, записанным в шестую книгу российского дворянства, и оппозиционным бюрократам, воспитанным в русских университетах.

Как надо было поступить с теми великосветскими русскими дамами, которые по целым дням ездили из дома в дом и распространяли самые гнусные слухи про царя и царицу? Как надо было поступить в отношении тех двух отпрысков стариннейшего рода князей Долгоруких, которые присоединились к врагам монархии? Что надо было сделать с ректором Московского университета, который превратил это старейшее русское высшее учебное заведение в рассадник революционеров!

Что следовало сделать с графом Витте, возведенным Александром III из простых чиновников в министры, специальностью которого было снабжать газетных репортеров скандальными историями, дискредитировавшими царскую семью?.. Что следовало сделать с нашими газетами, которые встречали ликованиями наши неудачи на японском фронте?

Как надо было поступить с теми членами Государственной Думы, которые с радостными лицами слушали сплетни клеветников, клявшихся, что между Царским Селом и Ставкой Гинденбурга существовал беспроволочный телеграф? Что следовало сделать с теми командующими вверенных им царем армий, которые интересовались нарастанием антимонархических стремлений в тылу армии более, чем победами над немцами на фронте?

Описание противоправительственной деятельности русской аристократии и интеллигенции могло бы составить толстый том, который следовало бы посвятить русским эмигрантам, оплакивающим на улицах европейских городов „доброе старое время“. Но рекорд глупой тенденциозности побила, конечно, наша дореволюционная печать».

Ах, на что же это похоже?.. Что же это напоминает?