» » К 70-ти летию Великой Победы — дневник партизана Дзяковича (уникальный исторический документ)

К 70-ти летию Великой Победы — дневник партизана Дзяковича (уникальный исторический документ)


К 70-ти летию Великой Победы — дневник партизана Дзяковича (уникальный исторический документ)


Два года назад портал Православие.ру опубликовал уникальный исторический документ - "Дневники партизана Дзяковича", который накладывает неизгладимое впечатление на всех, кому довелось его прочитать. Надеемся, что в преддверии годовщины Великой Победы читателям "Русской Весны" будет небезынтересно узнать некоторые подробности того, каким безмерно героическим подвигом была победа нашего народа над не знавшей поражений машиной немецкого фашизма. И именного такого рода документы - без купюр и цензуры - подчеркивают подлинный героизм этого общенародного подвига.



* * *



Выпускник Саратовского университета, химик, отец двоих маленьких детей, подрывник-партизан Анатолий Дзякович был призван в армию как специалист за два месяца до начала войны. А в октябре 1941-го оказался в окружении, затем, тяжело контуженный, в немецком плену. Вместе с двумя товарищами сумел выбраться из лагеря, где люди сотнями умирали от голода, и легализоваться на оккупированной территории. Какое-то время работал, затем ушел в партизаны и воевал в составе партизанского отряда до июня 44-го года, до соединения белорусских партизан с наступавшей армией. После освобождения Белоруссии остался в городе Жлобине — исполнял обязанности председателя исполкома горсовета. Затем вернулся в Саратов, встретился с семьей. Преподавал в Саратовском индустриальном техникуме, носящем теперь имя Гагарина, возглавлял его литейное отделение, как раз то, которое окончил первый космонавт (в его красном дипломе стоит подпись Анатолия Дзяковича). Умер рано — 58 лет от роду, в 1968 году. Вот краткая биография.



* * *




К 70-ти летию Великой Победы — дневник партизана Дзяковича (уникальный исторический документ)

Первое письмо родным после двух лет неизвестности


Кроме дневников, существуют письма Анатолия Дзяковича с войны. Те, что написаны в самом ее начале, до попадания в окружение и затем в плен, показывают нам человека, может быть, другого, не опаленного еще адским пламенем, молодого (31 год!) и действительно верящего в скорую победу. Но и в этих посланиях присутствует уже то великое самоотвержение, та самая смерть для себя, чем-то похожая на монашескую смерть для мира, которая только и делает возможным непридуманный подвиг — и которая сделала возможной Победу, в конце концов: «… так что ж, если придется и умереть? Умереть, зная, что умираешь за свою семью, за тысячи поруганных, исковерканных душой и телом — это лучшая смерть, которую может желать Человек…». В другом письме Анатолий находит для супруги такие слова: «Не узнавши горя, не оценишь радости. У нас есть надежда быть вновь вместе, а сколько семей ее не имеют. Терпи, моя любимая. Сейчас всем тяжело. Если не будет нашей победы, будет еще тяжелее».



Тетрадки свои Анатолий Николаевич прятал до конца, до ранней своей кончины. Только после смерти отца сын, Владимир Дзякович, забрал тетрадки домой.




К 70-ти летию Великой Победы — дневник партизана Дзяковича (уникальный исторический документ)

Посещение Ю.А. Гагариным техникума, А.Н. Дзякович у него за спиной



К 70-ти летию Великой Победы — дневник партизана Дзяковича (уникальный исторический документ)



К 70-ти летию Великой Победы — дневник партизана Дзяковича (уникальный исторический документ)

Дневники партизана Дзяковича. Первая тетрадь








Анатолий Николаевич Дзякович
Дневники



[1 тетрадь]



1.10.41.



Весь день, то разгораясь, то утихая, шла перестрелка. [Деревня] Шамовка[1] погибла, и мы на /…/* св. Антония. Сейчас тишина. В тылу немца сейчас какие-то крупные передвижения.



2.10.41.



Вчера в 6:00 немцы открыли ураганный огонь артиллерии, минометов, автоматов. Непрерывно громила немецкая авиация. От поднятой земли настали сумерки. Вся связь уничтожена. Мы разбиты вдребезги. От дивизии на шоссе Москва – Смоленск[2]вырвалось едва 300 человек[3]. Патрон достали на 3 суток, без пищи, без сна. Будем оборонять шоссе.



6.10.41.



4-го вновь попали в окружение. Из него вышли на рассвете 7-го. Сделали 3-х часовой отдых. Съели по маленькому кусочку /…/**. Это первая пища за 5 дней. После отдыха сказались /.../***. Во время первого боя разбиты очки. Страшно трудно без них.



7.10.41.



Совсем нет сил. За 20 часов прошли 6 км. Болота. Шли по шею в воде. Сушиться негде. Едим только сырые грибы. Идем на Вязьму[4]. Как будут волноваться дома, что от меня нет вестей. Говорят, в окружении находится 5 армий[5].



8.10.41.



Болят ноги. Реку Угру[6] переходили вброд 4 раза. Вода холодная, на берегах лед. Сушиться негде. Было несколько стычек с немцами.



9.10.41.



Еле иду. У Слица, оказывается, есть сахар. Сволочь.



12.10.41.



Я иду с новой группой из 4-х человек. 11-го отстал от старой группы. Прислонился к дереву и уснул. Подъел и теперь опять могу идти.



14.10.41.



Находимся где-то в районе Вязьма – Медынь[7]. Ночью перейдем фронт.



1.12.41.



При переходе фронта был ранен и контужен. 2 дня без сознания. Очень болит голова. Особенно долго левая половина. Правая нога и рука до сих пор плохо работают. Нахожусь в лагере военнопленных в Могилеве[8]. В середине ноября умирал от голода. Опух. Не мог надеть сапог. Половые органы до колен. Простился с семьей и с жизнью. Помог доктор: устроил работать на кухню.



2.12.41.



Когда проходила опухоль, 17 раз в ночь мочился. Очень много пленных – до 500 в день – мрёт от голода[9]. Некоторые таскают под руки мертвого и получают на него как на живого. За отдельной проволокой под открытым небом еврейка с тремя детьми. Не ели дней десять. Умирают. Страшно. Часовой не подпускает. Неужели займут Саратов[10].



3.12.41.



Альфонс (его фамилия Нибелунги)* убил палкой 5 человек, а вчера 2-х. Когда меня везли в Могилев[11], по дороге из тех, что везли меня – убили 1-го за подкручивание обмотки, 1-го за отдых, 1 закакал**, 3-х за картошку. Всего меня везли 14 [человек][12]. Очень тяжело писать. Устаю ходить. Работаю на кухне. Надо уходить из лагеря. Сегодня зарыли в одну яму 410 [человек]. Скоро умрут все. Наступит и наша очередь. Альфонс убил 4. Парикмахер – тоже. Унтер насмерть не бьёт. В лагере полиция из украинцев[13] – очень жестоки.



Шеф кухни В. Рубан грабит и делает подарки немцам. Рубан жил в Саратове и Энгельсе*[14]. Если найдет ценное, забьет насмерть. У еврейки двое [детей] умерло, не хоронили – бросили собакам. Получил пропуск – пакуем и в лагерь – надо бежать.



Продукты пленных немцы через Рубана меняют на яйца и молоко. Снимают сапоги, одежду и меняют. Мучают головные боли – левая половина. Сегодня умерло от голода 410 человек – зарыли в одну яму. Нет курева.



4.12.41.



Нашли возможность пускать людей на волю. Мишка водит за дровами на аэродром и отпускает. Мог бы и сам уйти, но мы с Лешкой[15] не можем. Хорошо бы за фронт.



5.12.41.



Нашел. Страшно, но другого пути нет. Немцы продажны и продают старостам деревень[16] их людей. У мертвых буду вырывать золотые зубы и откупимся. Сегодня уже достал 2 коронки. Альфонс убил 3, парикмахер 5.



От голода [умерло] только 213 [человек] – теплый день. Еврейка умерла, мальчик еще открывает глаза.



6.12.41.



Вырвал 1 зуб и 2 коронки. Снял часы. Сегодня повесили 2-х человек на глазах у лагеря за раздевание мертвых. Надо быть осторожным. Лучше умереть сразу, чем постепенно.



В октябре в лагере [было] 40 000, а теперь 10 000. Умерли от голода, холода, болезней, палки немцев, /.../** полиции.



8.12.41.



Прошла смена командования. Рубан поехал со старой командой, а меня назначили старшим по кухне. Картошки ем досыта. Полиции перестал давать 3 порции. Пришел русс[кий] комендант[17] и грозил убить. Я сказал, что это распоряжение немец[кого] коменданта. Нехай хоть несколько дней, пока это разберется, эта ... сволочь поголодает. Сегодня немцы дали мне новую шинель, сапоги, ремень и пилотку. На рукаве шинели особая повязка с подписью[18].



Ночью снял очки – мне по глазам. 4 зуба и 1 коронку. Зондирую через повара фельдфебеля о выкупе, боюсь, как бы не продал.



8.12.41.



Немцы падки на бурки[19] и сапоги. Решил зубы приберечь и достать обуви.



9.12.41.



Переговоры поручили П. Кузьмину. Он будет действовать через одного старосту, кот[орого] купит за одежду.



В начале пребывания в лагере по больш[ой] нужде ходили раз в 5 – 10 дней, помалу и так круто, иногда приходилось выковыривать палочкой. В уборной наступить негде, подержаться не за что. Хромым очень трудно.



Замечательны промежуточные пункты для раненых: 1) cарай с земляным полом и 2) cарай с нарами в 3–4 ряда, по нужде ходят под себя. Каково нижним? Понемногу привыкаю писать. Надо следить за почерком, да рука еще не слушается.



Миша бросил свой костыль-палку и теперь ходит своими ногами, но как-то боком. У Лешки под коленом шишка и одна нога толще другой.



Сегодня легкий морозец – умерло 382[20] [человека].



Врачи умерших оставляют в лазарете, и на них как на живых выдают живым по 2 порции. Я молчу. В Могилеве собрали всех евреев, согнали в бараки и почти никуда не пускают. Хлеб у умирающего – драка. Вешают за хлеб*.



17.12.41.



Зубов и коронок 58 штук. Настроение в лагере потрясающее. С 1 октября по 15 декабря в лагерь прибыло 42 000 пленных. Ок[оло] 2000 отпущено на работы[21]. Сейчас в лагере 6 500 тысяч, значит, 33 500 погибло за 2½ месяца[22]. Немцы увеличили норму картофеля до 250 г, пшена – 25 г, крахмала – 15 г, хлеба 400 г в день.



25.12.41.



Мы в Жлобине[23]. 20.12. выяснилось, что Кузьмин нас обманул. Записал к старосте дер[евни] Буда[24] Гомельского района себя одного. Ну и сволочь! В тот же день были пущены в ход зубы, и мы получили 3 документа – отпуска в г. Гомель[25] на работы. Чуть не попались. Немец фельдфебель (получивший) допрашивает, офицер (тоже получивший) записывает:



Фельд[фебель]: Натиональ.



Ответ: Русский.



Фельд[фебель]: Фи ни русски, ни белоруськи.



Лет он нам тоже прибавил по 10 каждому. Да и можно было дать. Наконец все готово. Документы на руках. Стоим со своими «мелкими офицерскими вещичками» на выходе из-за проволочных заграждений лагеря, с русск[им] комендантом (получившим), идет немец[кий] комендант и приказывает не отпускать нас. Это был гром средь ясного неба. Но кончилось удачно. Русский и немец[кий] коменданты пошли договариваться к переводчику. На часах был австриец. Документы на руках. Он нас пропустил. До Рогачева[26] доехали поездом. Рогачев – Жлобин пешком. До Гомеля не стали добираться, так как в Жлоб[ине] у М[ишки] оказались дядюшка и тетушка по жене. Рогачев почти разрушен войной, Жлобин – наполовину.



Первое, что нам бросилось в глаза в Жлобине, – это развалины домов с торчащими трубами по берегу Днепра[27] и виселица с повешенным.



1.1.42.



Вчера «справляли» новый год. Купили ½ литра какого-то вина немецкого производства (гадость), мятую картошку взяли в столовой, которой зав[едует] М[ишкин] дядя. Думал о семье и встрече нового 41-го г. Ни жены, ни ребят уж, видно, не придется видеть. Настроение похоронное. Гибнет и личная жизнь, и Россия. А ведь к этой войне готовились многие годы. А немцы ходят и радуются: «Весной Русь капут».



1.2.41.



Мы работаем. М[ишка] агрономом. А[лексей] бухгалтером. Я техноруком кирпичного завода Т[оварищества] Жлобин.



8.2.42.



Если в жизни поломаны крылья,
Если в душу сомненье вошло,
Кокаина серебряной пылью
Все дорожки мои занесло.



И волнуется, пенится море
В этом дальнем и чуждом краю.
Кто развеет проклятое горе,
Кто обрадует душу мою?
Нет ли жизни, тоска ли напала
На усталую душу мою?
Мне осталась одна лишь гитара,
Под которую песни пою!
Так играй же, родная гитара,
Моим мыслям как будто в ответ.
Я совсем ведь еще молодая,
А душе моей тысячи лет.



10.2.42



Видел во сне ребят.



16.2.42.



Много пью самогона в компании Л. Кураша – дир[ектора] завода, Забелина – бургомистра р[айо]на (хор[оший] человек, но пьяница), Гришки Ермоленко – гада и пьяницы, бургомистра города, и Кашина Мих[аила] – шефа полиции[28].



Приказывают: комбинируй и воруй, как хочешь, но чтобы самогон был.



17.2.42.



Говорят, в Минске[29] постреляли всех евреев. Не верю.



25.2.42.



Был на Жлобинском кладбище военнопленных. Тесно, ровными рядами стоят крестики. Во главе – большой деревянный крест, и на нем написано, что тут похоронены русск[ие] военнопленные. Лагерь в Ж[лобине] был маленький – почти все вымерли. В Жлобине собрали всех неработающих евреев и заперли в бараки. Охрана – два полицая.



1.3.42.



Поражаюсь ж[лобинским] барышням. Гуляют, танцуют с немцами, чехами[30] и т.д., но разговаривать не могут. Подслушал: «Их вас ждали на штрассе, ворум вы не пришли?».



5.3.42.






В Ж[лобине] и С[трешине][31] cобрали всех евреев. Говорят, постреляют. Вряд ли возможно такое чудовищное преступление. Хотя и ходят упорные слухи, что в других городах это проделано.



7.3.42.



Или пью, или тоскую. Мишка ходит нормально, а то все как-то боком ходил.



8. [3.42].



Спорил с Т.М., она: первое – человеконенавистница, второе – горой за немец[кую] власть.



9.3.42.



Польское танго.



Чи жутишь мне,
Чи завше бендишь мою,
Чи уста тве
Испата мне упоют,
Чи хвиля зле засмутце душу бедно.
Вшистко мне едно, вшистко мне едно.
Чипонки руж
Расквитнуть в день радосный,
Чи нигде юж
Ни венди ясной весны,
Чи сонце уж
Як звезды стане бледно,
Вшитско мне едно, як женди лос.



25.3.42.



Весна. Мне очень грустно. Когда не болит голова, напеваю старинный романс:



В том саду, где мы
С вами встретились,
Ваш любимый куст
Хризантем расцвел,
А в душе моей
Расцвело тогда
Чувство жаркое
Нежной любви.
Отлетел тот час,
Вас давно уж нет.
Я брожу один,
Весь истерзанный,
И невольные
Слезы катятся
Пред увядшим кустом
Хризантем.
Отцвели уж давно
Хризантемы в саду,
А любовь все живет
В моем сердце больном.



1.4.42.



Сегодня во временном городском управлении произошло след[ующее]: пришел староста евр[ейских] бараков, еще в коридоре снял шапку, тихонько постучал в дверь к Е[рмоленко Гришке], всунул голову, и диалог:



– Можно?



– Ну, здрасте-с, чего приперся?



– Слюшайте, только, пожалуста, не сердитесь: мои жиды уже два дня не едят. Может быть, им можно получить хлеба?



– Нет вам хлеба.



– Спасиба. До свиданья.



10.4.42.



В Жлобин прибыл какой-то особый отряд гестапо[32]. Говорят, для суда и расправы – надо спрятать дневник.



15.4.42.



Ну, вот и мне пришлось быть почти свидетелем величайшего злодеяния в мире, сделанного под руководством и при прямом участии немцев. Германия – страна ученых, философов и музыкантов. Боже мой, какой позор падает на тебя. Никакие злодеяния, совершенные во все века истории, не могут сравниться с тобой, блекнут. С 12 по 14 апреля в Ж[лобине] убивали евреев. Их возили с утра до вечера на машинах под Лебедевку[33]. Там заставляли раздеться и спуститься в старый противотанковый ров и лечь плотно один к другому. Затем 2 немца поливали свинцовым дождем из автоматов. Пропущенных достреливали из пистолета К[ашин Михаил] и Е[рмоленко Гришка].



Привозили следующую партию. Те поправляли разметавшихся убитых и раненых и ложились на них. Снова огонь. И так более 3000. Дети, женщины, старики – все. Прикидали землей и поставили охрану. И долго еще то тут, то там земля шевелилась.



17.4.42.



Не могу понять евреев. Их в бараках было по несколько сот в каждом. Все они знали, что их расстреляют. И чего-то ждали. Чего? Охрана – 2 полиц[ая] на барак. Полицаи ходили между евр[еями]. С винтовками на плечах. Торговали, меняли и больше всего грабили. Да если бы я был в таком положении один, а не сотней, и то постарался бы дорого отдать свою жизнь. Ненавижу и презираю трусов, а такое массовое избиение способно порвать сердце каждому, у кого оно есть.



До сих пор не могу есть. Много пью. И думаю, думаю без конца. Вспоминаю, как Ю., удирая от С.П., кричал: «Мама!» – это, оказывается, показательно для нации. Решил, что долгие века угнетения выработали такой характер. Но ведь молодежь не знала угнетения? Ведь в гражданскую войну были евр[еи]-смельчаки. Ведь, судя по истории, Иудея долго, упорно и смело боролась с Римом?



Думаю и ничего не понимаю. Знаю одно: надо бороться. Жить можно будет только в том случае, если немец, если фашизм будет уничтожен.



10.6.42.



Работаю в плодоовощи*. Много езжу по деревням. Настроение у большинства антигерманское, но активных действий нет. Очевидно, сколачиваются подпольные группки, но меня как немецкого работника боятся. Ничего, поближе узнают – все будет в порядке.



28.6.42.



Ездил с Л[ешкой] в Кр[асный] Берег[34], ночевали у Белякова. Буду помнить всю жизнь. Беляков – гестаповец.



30.6.42
28.6.42 – 29.6.42.*



1.10.42.



Работаю в ком[итете] заготовок[35]. Глушак человек беззлобный. Данюк – сволочь, спекулянт, фашист. Вчера сунул в С.** найденную раньше г[ранату], толку было мало, но затор был.



1.11.42.



Почти всех вдов, красноармеек, сирот в той или иной степени мне удалось освободить от нормировок[36].



Жалко, что очень много у меня деревень, и я кое-где опаздываю. Приеду, оказывается, староста уж постарался перед панами. Но бывают и исключения. Староста Колоса крутил и вертел передо мной о снятии [налога], а я как бы не соглашался с ним, но потом дал себя убедить и подписал акт о снятии 50% со всей деревни.



Бывает и наоборот. Говорили старосте: ведь у них ничего нет, а он отвечает – вон там яма, а в ней хлеб (четверти).



18.11.42.



М[ишка] установил связь в Л. Подробностей не расспрашиваю. Верю. Весной надо идти. И чем скорей, тем лучше, а то опять потеряем ее, как потеряли в 41 г.



4.1.43.



По слухам, то тут, то там появляются п[артизаны]; на каждый слух выезжаю, но не встретил ни разу.



21.2.43.



Тревожное у нас время. Ищем и не находим. Ну ничего, «кто ищет, тот всегда найдет».



28.2.43.



Моя жизнь была закончена для меня еще весной 1941 г. Мне нужно жить для детей, а им теперь нужен не я, а моя борьба. Буду бороться за их счастье и счастье других людей – многих миллионов.



Для семьи я давно похоронен. Быть может, Ц[ецилия][37] и не вспоминает, а дети, конечно, забыли. Может быть, у жены уж другой муж? Сама она на это вряд ли пойдет, а вот З[инаида] И[саевна][38]… Ну, все равно умирать один раз. Хотелось бы без мучений и с пользой. А ведь я уже не один раз умирал и все еще жив. Только здоровье потерял, кажется, навсегда. Но раз выжил и перенес этот кошмар, значит, он был в моих силах.



20.5.43.



Жребий брошен. Вопрос решен давно. Еще в лагере в 41 г. было принято решение. Завтра идем.



23.5.43.



Вчера утром взяли необходимое барахло (мелкие офицерские вещички), хозяевам сказали, что идем в баню, а пошли на поезд. Обманом доехали до Кр[асного] Бер[ега]. И пошли на дер[евню] Св[ятое][39], опасались, что перехватит полиция. Тогда смерть, и смерть мучительная. До С[вятого] дошли благополучно. В С[вятом] увидели вооруж[енных] людей. Мучительный вопрос: «Кто? Партизаны или полиция?». Оказались партизаны. Ночевали в С[вятом], утром прибыли в Б[уду], встретились с командирами. Приняли хор[ошо][40].



26.5.43



Вчера первый раз ходили на диверсию. Ходили впятером, пятый Викт[ор]. Уничтожили около Радуши 6 км связи. [На участке] Паричи[41] – Кр[асный] Бе[рег] столбы порезали, проволоку порвали, чашки[42] покололи. Помогали нам с большой охотой крестьяне.



29.5.43.



Ночью сожгли немецкую казарму на ж[елезной] д[ороге] Кр[асный] Бер[ег] –Жлобин. Казарма только отстроена. Расход: 1 литр керосина, 4 снопа соломы, 2 спички. Разведку делал я.



30.5.43.



Из Б[уды] перешли в лагерь.



2.6.43.



Переменили место лагеря. Новый лагерь в болоте. Очень сыро спать. Комары. Живем в шалашах из еловых веток, текут, как решето.



5.6.43.



Караулы, разведка заняли эти дни. Сегодня идем на подрыв поезда[43]. Толу – 22 кг, шнура – 300 м, будем действовать шморгалкой[44]. Простые взрыватели (колесные)[45] теперь не годятся: перед паровозом 2 платформы, а самое ценное – паровоз.



6.6.43.



Большая неудача. Ночью вышли на ж[елезную] д[орогу], шли болотом. Левую сторону разведали М.Ф. и М.К., правую – я. До рассвета ждали поезда, не дождались и пошли домой. Вдруг слышим, идет поезд. Быстро вернулись и пошли втроем на путь. Вол[одя] Дятлов, Пашка и я. Шли без разведки по известному месту. Я нес тол. Вышли на путь, и вдруг с 10 метров по нам огонь. Я был без винтовки, так как оставил ее у пулемета. Больше этого не будет. Пашка убежал. Володя был убит на месте. Я залег и сразу не мог уползти, так как через [нас] н[емцы] бросали гранаты. Ребята дали три короткие очереди из пулемета и тикать. А я пополз искать винтовку. Нашел. Отход. По открытому бугру. Заметили опять, засада открыла огонь, мои поддержали их огнем пулемета и /…/* пришлось лечь на самом бугре. Немцы подумали, что убили, прекратили огонь. Ушел. Когда спохватились, было поздно. Потеряли Володю, шнур и тол.



7.6.43.



Поймали шпиона – старика 70 лет. Убили.



8.6.43.



Образов[ана] диверсионная группа[46]. Кроме нас, Киселев М. и Владимир.



26.6.43.



Наша гр[уппа] пустила под откос поезд. Паровоз и 12 вагонов разбиты в 23:30. Я болею – карбункул.



1.7.43.



Ходил плавить тол из снарядов[47]. Ребята забавлялись: поджигали остатки тола в снаряде и в головку заколачивали клин. Выстрел очень сильный.



С бензолагеря Кр[асный] Бер[ег] убежало и пришло к [нам] 3-е пленных. Раньше они жили около Катынского леса. Говорят, что вся немецкая шумиха – сплошной блеф[48]. Там зарыты убитые русск[ие] пленные.



2.7.43.



Нам начинают «гонять кота»[49]. С Кр[асного] Бер[ега] идут 150 – 200 немцев с изменниками[50]. Пронюхали, что нет наших, и думают сделать облаву. Наша группа соед[инилась] с группой Сергея и отошла примерно за километр-полтора. От Г. остальные группы прыгнули сразу за Березу[51]. Не знаем, как рота, выслать бы разведку. Кутая и Боровца пришлось оставить в Г., хорошо, они были взяты.



3.7.43.



Разведка говорит, что немцы идут на Бобруйск[52]. Вернулись на рассвете в Г. Карбунк[ул] мой болит.



Сейчас видел сон. Будто я в Саратове. Дома никого нет. Пошел к Селиверст[овым][53]. Но что там делал, – не знаю. По дороге назад встретил Бориса Исаевича (он умер), который притворяется дурачком. Проходящие детишки дергают его за нос. Он мне сообщил, что Ц[ецилия] ушла гулять с неким Верпуловым, не работает и живет на его средства.



На Троицу уперли в Кр[асном] Бер[еге] у Кутая и Боровца коней 24, у Кутая корову.



Немцы концентрируют силы[54], нам [пришёл] приказ тоже сконцентрироваться. Сегодня уходим из Г., в Новиках[55] перебиты партизанские семьи. Дома сожжены. Итак, начинается.



Пришла разведка. В Кр[асном] Бер[еге] немц[ы] высаживают подкрепление. [В] 22 часа выступаем.



4.7.43.



Шли всю ночь. В 2 часа форсировали железку. До Березины – 3 км. Из «мешка» вырвались без боя. Пришел в отряд.



5.7.43.



Привал. Застава на рассвете открыла ураганный пулемётный огонь. Кто, что – неизвестно. Лежим в обороне. Всходит солнце. Я собираю вокруг себя земляничку. Оказывается, по Березине шла нем[ецкая] развед[ка] на моторн[ой] лодке. Её и обстреляли. Тревога ещё не прошла.



Все кончилось. Оказывается, нет одного поста из двух человек. На их месте корова, куст сирени и стреляные гильзы. Темнеет. Решили выходить на железку на старое место, то есть к лесу, где нас ждут. Будет очень трудно.



6.7.43.



Рассвет. Всю ночь плутали по лесу. Искали лодки. Каждый день по нескольку раз идёт дождь, и на нас нет сухой нитки. Спать нет возможности. В 6 часов форсировали Березину. Ребята по 400 раз носилками «глушат рыбу»[56].



Пообедали в Кабановке[57]. Решил записать рассказ В.Н. о бое с немц[ами] 13.6.43.: 11.6.43 разведка дала данные о наступлении немцев на отряд, об их числе и вооружении. 12-е соединение[58] прислало спецотряд, который весь день просидел в ожидании. 13.6.43 показался противник численностью 6000 [человек], всего 4 роты. Заставили его полностью развернуться и вступить в бой. Минометы, артиллерия и танки. Немцы не сдаются. 3 часа отчаянно /…/* изнуряющей атаки, потом перерыв и четвертая /…/** атака, поддержанная танками и авиацией. Подпускаем на 100 метров и потом /.../*** одновременно фронтовой и фланговый /…/**** автоматный огонь. Все их миномёты и противотанковые пушки /…/*****. Сила огня была потрясающая. Казалось, воздух состоит из одних пуль. Немцы потеряли танк, 470 убитыми, 2[000]–3000 ранеными и бежали единым фронтом. Наши потери: 1 убит, 4 ранены.



7.7.43.



Сегодня на рассвете приехали в Коротковичи[59]. Ехали через Антоновку[60], кот[орая] сожжена н[емцами]. Жители частично перебиты, частично разбежались. Детишки были брошены в колодец, и к ним вслед брошена граната.



На восходе солнца нас разбудили выстрелы. Н[емцы] окружили нашу деревню. Убегали под огнем. Мне пришлось бросить вещмешок. Когда бежал, чуть не задохнулся. Еле выскочили и сейчас сидим в болоте все сырые по шею. Холодно, болото воняет. Собралось нас из разных групп человек 10 да гражданских человек 15. Неужели придется погибнуть? Сейчас посмотрю фото семьи и спать. Совсем устал.



Отдохнуть не удалось. Пришлось менять место и заметать следы. Где-то близко 3 артвыстрела и далеко от нас разрывы и очереди из крупнокалиберного автомата. Смерти не боюсь, раны боюсь. Если попадешься раненый, будут мучить. Все время летает самолет-разведчик. Кусают комары, мошки, блохи, слепни и пестрокрылые с зелеными глазами мухи. Жрать хочется. Восьмой час вечера. Немцы вряд ли пойдут на ночь глядя прочесывать лес. Где-то далеко слышны разрывы и пулеметные очереди. Немного поспал и съел кусочек сухаря. Холодно, сыро. Когда уснул, видел жену так, как она у меня на фото: сидит на диване, улыбается. Как бы хотел увидеть ее и отдохнуть, сбросить около неё колоссальную усталость, накопившуюся за эти годы. Перевязку сегодня не делал – нечем. В настоящее время у меня заживающие карбункул и фурункул и 4 фурункула в полном расцвете. Живем на нервах, а нервы расшатаны.



Тоска, а природа живет своей отличной от войны жизнью. Ветер шумит верхушками крон. На сосне суетится белка. Деловито стучит дятел. В болоте тоскливо кричат журавли. И все покрывает могучая неизъяснимо полная песня соловья, которая как бы пропитывает весь лес. А мы блокированы, нечего кушать, и смерть со всех сторон заглядывает нам в лица.



8.7.43.



Утро. Кругом тишина. По небу разлита какая-то муть, из кот[орой] непрерывно сыплется водяная пыль. Мы нашли сено и закопались в него. У Л[ешки] голова снаружи. Он спит, и в глазной впадине у него собралась лужица воды. Впечатление – лежит мертвец.



6 часов вечера. Мы все еще в болоте. Кругом тишина. М[ихаил] с Аркад[ием] и Серг[еем] пошли в разведку 5 часов назад. Играли в дурака. Завтрак: сало 5 г, сухарь 5 г. Обед – то же плюс ложка сахара, растворенная в воде. Все ослабели – когда идут, дрожат ноги. Ночевать, очевидно, будем здесь.



9.7.43.



Разведка пришла около 12 ночи. Немец и казаки[61] ушли в направлении Антоновки. У казаков нов[ая] политика: вчера в Корот[ковичах] не тронули раненого партизана и отпустили, обезоружив, захваченного. В чем дело, еще непонятно. Да, казаки взяли восемь овец и говорили населению: вот партизаны по одной берут, а мы, освободители, берем по восемь?!!* М[ихаил] принес хлеба, цибули[62] и сала. Поужинали и сегодня позавтракали досыта. Из болот хотим идти сегодня. Комары крови у нас попили «от пуза». А. вчера раскис, говорил о том, что устал жить, что он хочет застрелиться. Глупо. Я ему присоветовал другую, героическую смерть в борьбе. Он решил еще пожить!!! К вечеру вчерашнего дня я тоже что-то ослабел. Когда Аль[берт] делал мне перевязку, у меня закружилась голова и подкосились ноги. Эх, где же мое прежнее здоровье и выносливость? В течение трех часов двигались из болота. Прошли 4–5 км. Устали до чертиков. Шли в кальсонах, лаптях, временами выше колена в грязи и тине. Вид изумительный. Сейчас надеваем сапоги и брюки.



Вчера разведка нашего отряда наткнулась на немец[кую] засаду около А[нтоновки]. Погибло несколько человек, в том числе /…/* и Пополовец. Находимся в Кор[отковичах]. Идет гроза. Ночевать уходим в лес. Опять мокрая, беспокойная ночь. Настроение почему-то тревожное. Неужели я когда-нибудь буду сидеть с женой в театре или кино? Нет, вероятнее каждый из нас рано или поздно сложит свою голову.



10.7.43.



На место ночевки пришли в 12 ночи. То-сё, караул, лег в 4, в 7 встал. Ничего точно не известно. Предполагаем, что находимся внутри большого кольца, кот[орое] разведчики частично прочесали. Опять, как и каждый день, вот уж третий год, смотрел на фотографии жены и детей. Боже мой, какая тоска! Живем на нервах. Бесконечное ожидание смерти, со дня на день, с часа на час. Как часто у нас царит паника. Во время нее никто не остановится перевязать рану или помочь выйти из огня в укромное место. Интересно, М[ихаил], который считается идеальным мужем, забыл свою жену? Делал в Ж[лобине] предложение, говоря, что жизнь поздно строить заново. И сейчас живет с какой-то А[ней], променяв нас на нее. Причем ухаживает за ней самым нежным образом. А я, плохой муж, – все тоскую о семье, каждый день смотрю фото и не могу насмотреться, не могу забыть и думаю только о том, как бы вновь увидеться. Сейчас час дня. Пойду будить Аль[берта], он сделает мне перевязку и сменит меня на посту. Может, удастся поспать. В Корот[ковичи] выслали разведку. В 4 часа (в 16) пришла разведка. В Водицком[63] (4 км) казаки. 19 часов – близко шум танков. Если придется сидеть в болоте – пищи на два дня. [В] 20 часов на Корот[ковичи] вновь вышла разведка.



11.7.43. Воскр[есенье].



Разведка вернулась в 2:39. Водицкий, Галы[64] заняты к[азаками], часть которых переодета партизанами[65]. За Антоновкой тихо. Принесли 2-х гусей. У нас нет тыла. Каждый куст нам грозит смертью. Каждая деревня – фронт. Каждый переход – боевой. У нас нет равной борьбы. Против нас выходит не меньше, как 10 на 1. У нас нет лазарета. При тяжелом ранении мы лечимся 9 грамм свинца[66] и /…/* переплывая Лету[67].



С 21:00 до 24:00 буду патрулировать наш лагерь. Сегодня отстоял 6 часов, еще три стоять. Днем ходили с М[ихаилом] на разведку. Проходили семь часов. Исколесили верст 20. Попали под грозу, они вот уже с неделю донимают нас ежедневно днем и ночью. Вымокли до нитки, мокрые и сейчас, так и ночевать будем. Были в Присовичах[68]. Н[емцев] нет. Никак не поймем эту блокировку. Где И., где н[емцы]? Непонятно. Все группы разбежались, осталась только наша – 9 человек, 8 винтовок на всех. Мы думаем пересидеть «кота» тут. А. У. В. и С. ушли в разведку на ночь. Спать хочется так, что режет веки. Сгниваю заживо: количество чирьев на спине не поддается учету.



13.7.43. Вторник.



Вчера весь день пробыл в разведке с М., А. Теперь ясно, И. и н[емцы] стоят в Коврино[69], Казим[ировской] Сл[ободке][70] и Малeв[ичской] Рудне. Всего 300–400 человек. Остальные ушли на Бобруйск. Группами по 20–30 человек делают засады. Вчера, в виде исключения, дождь был без грома и молнии. Всю ночь и теперь моросит мелкий противный дождь, вспоминаю стихи, в которых заменил несколько слов. Они подходят:



По небу тянутся тучи тяжелые,
Мрачно и сыро вокруг.
С плачем деревья качаются хвойные,
Не просыпайся, мой друг,
Не разгоняй сновиденья счастливые,
Не размыкай своих глаз.
Сны мимолетные, сны беззаботные
Снятся лишь раз.
Счастлив, кто спит, кому в осень холодную
Грезятся ласки весны;
Счастлив, кто спит, кто про родину вольную
В мокром лесу видит сны.
Горе проснувшимся, в ночь безысходную
Им не сомкнуть своих глаз.
Сны мимолетные, сны беззаботные
снятся лишь раз.



Давно уж не был я сухим. Сейчас кручусь у костра: высушу спину – мокнет грудь. В течение 2-х часов дождь как из ведра. Сейчас моросит. Существует ли солнце, тепло и чистые теплые постели? Ноги отказываются стоять, приходится сесть на мокрую кочку. На фронтах, очевидно, оживление, так как 3-е суток н[емец] везет раненых.



Вода, которую мы пьем, имеет цвет мочи, но не имеет и прозрачности.



14.7.43. Среда.



Рассвет. Стою в секрете. Всю ночь где-то далеко автоматная и ружейная перестрелка. Дождь с вечера перестал. [В] 12:30 опять пошел дождь. Сухое местечко нашли. Опять «котик» вышел. Очевидно кто-то «стукнул» о нас. Сволочи были, есть и будут. Помогло то, что по дороге им пришлось дать очередь из автомата. Мы успели все спрятаться и отошли на болота. Остановились на небольшой поляне. Осмотр хороший. В случае чего, можно отскочить дальше. И нашли только пустое наше гнёздышко. Разворотили стог сена. Устроили шалаш.



15.7.43. Четверг.



Сидим в болоте.



16.7.43. Пят[ница].



Из болота вышли. Новое место стоянки – метров 200 от края берега в болоте. [В] 19:40 в направ[лении] Корот[ковичей] [слышны] автомат[ы]. Туда пошли М[ихаил] с ребятами. Не по ним ли?



17.7.43. Суб[бота].



Разведка вернулась благополучно. Стреляли за Корот[ковичами]. Привезли барашка.



18.7.43. Вос[кресенье].



Вчера ходили [за продуктами] в Замостье[71] и Плис[овую] Сл[ободу][72] с М[ихаилом], А[лексеем] и В. Никитюк. Между З[амостьем] и П[лисовой] С[лободой] напоролись на засаду. Ночь. Туман. Думал – смерть. Оказались партиз[аны]. Привезли овечку.



19.7.43. Пон[едельник].



В 18:00 вышли с М[ихаилом] и А[лексеем] в разведку: Плисовая – Замостье – Пл[исовая] Сл[обода] – Буда – Круча[73].



20.7.43.



До Буды благополучно. В Кручи пришли в 4 утра. Шли лесом и болотами: опасались засад. Д[еревня] рядом, но приходится сидеть и ждать. Вернулись благополучно. Начинают заживать чирьи.



21.7.43. Ср[еда].



Ураган с градом. Отдель


  Источник: http://ua-ru.info/
Просмотров: 254; Комментариев: 0; Дата публикации: 5-05-2015, 09:56

Понравилась статья? Поделитесь ей с друзьями:
Не согласны или есть что добавить? - Напишите свой комментарий!

Добавить комментарий!

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Полужирный Наклонный текст Подчеркнутый текст Зачеркнутый текст | Выравнивание по левому краю По центру Выравнивание по правому краю | Вставка смайликов Выбор цвета | Скрытый текст Вставка цитаты Преобразовать выбранный текст из транслитерации в кириллицу Вставка спойлера
Введите код:

Рекомендуем похожее:

«Тех, кто в полях остался лежать, не посчитаешь», - украинский военный расс ...

Боец Нацгвардии, фотокорреспондент Виталий Лазебник, который служит в 8-м батальоне, как его отряд

Рассказ человека, дважды прошедшего через плен «ДНР»

Николай, житель одного из городов в Донецкой области, который остается под властью ДНР, побывал в

У солдата Юры Шипитко, было только одна просьба, не ампутировать ему руку

До марта я работал менеджером на одной фирме в Черновцах. Только начал неплохо разбираться в

Интервью с бойцом «Правого сектора», находящегося в Песках

Продолжаю серию рассказов о наших бойцах - не обязательно каких-то выдающихся воинов, которые уже

Что произошло с Ириной Довгань после издевательств возле столба

Ирина Довгань: "я вас очень прошу: скажите, что это фотография у столба - мелочь по сравнению с
Новостная лента

Транссибирский арт-фестиваль в Новосибирске собрал около 13 тысяч зрителей

25-04-2016, 03:47
Фестиваль под художественным руководством знаменитого скрипача Вадима Репина прошел в Новосибирске

Первый исполнитель песни "Me and Mrs. Jones" Билли Пол скончался в США

25-04-2016, 03:29
Певец скончался у себя дома в возрасте 81 года. Ранее врачи обнаружили у обладателя "Грэмми" Билли

Бал в честь Гулегиной откроет проект "Лига Maestri" в Геликон-опере

24-04-2016, 21:54
Концерт "Виват, Мария!" объединит на главной сцене "Геликон-оперы" солистов театра и драматических

Дорожный городской велосипед: особенности конструкции

13-09-2016, 16:59
Дорогие горные велосипеды далеко не всем по карману, да и не каждый видит себя в роли спортсмена,

Одежда и все прочее от компании Адидас

12-08-2016, 16:33
Адидас – это известная компания, о которой наверняка слышали многие. Бренд смог создать

Кузя, Булочник и еще три российских звезды НХЛ помимо Овечкина и Малкина

25-04-2016, 04:45
В сильнейшей хоккейной лиге мира – НХЛ – начался плей-офф, 16 команд вступили в борьбу за Кубок

ЮЧМ-2016 по хоккею: сборная России стала лишь шестой, золото выиграли финны

25-04-2016, 04:23
На юниорском чемпионате мира по хоккею Россия была представлена самой молодой командой в истории. В